Пришёл Дориме и кивнул Мисане. Все собрались, и голосование началось.
— Сашка завещал казнить Мисану. А сам Мисана пропал с горизонтов и полдня просидел дома, — начал с места в карьер Вики и украдкой посмотрел на Мисану. "Я всё равно тебя люблю. В обычной жизни", — прочитал в его взгляде Мисана.
— У Александра жёсткое завещание. У него могла быть инфа, — размышлял КофНет. — Но я бы не рисковал казнить Мисану сейчас.
— То есть ты видишь, что у Саши была инфа и он оставил завещание, но не готов ему следовать? — строго спросил Папа. — Как так? Я за казнь Мисаны.
Мисана встретился взглядом с Дориме. Тот смотрел на него с лёгкой грустью и шепнул:
— Это тебе очередной урок. Cидеть и молчать проще, чем говорить. Но если тебя обвинят, ты не сможешь обвинить своих обидчиков. Это называется саммаф. Очень плохо.
— Пусть Мисана ответит на обвинения, — вмешался Север.
Мисана откашлялся и сказал уверенным голосом:
— Я потеплел к Северу, Вики и КофНету. Вижу связки: Дориме — Перо и Папа — Бэдмен. Также готов голосовать против Джеймса, Ниндзи, Ангела и Птеро.
— Что значит "потеплел", — передразнил Мисану Бэдмен. — Ты колобок, который только что из печки? "Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл"? От меня не уйдёшь! Ты мне нравится, а Перо — нет! Но твоя казнь даст больше инфы. Вешаем Мисану!
Но тут опять взял слово Север.
— Не трогайте Мисану, — сказал он.
— Почему? — спросил Папа.
— Потому что я ему верю, — ответил Север. — Он может быть и идиот, но не злодей.
— Откуда ты знаешь? — не унимался Папа.
— Знаю и всё, тебя не касается, — отрезал Север. — Отстаньте от него. Иначе будете иметь дело со мной.
— Но в самом деле, почему ты так уверен, Север? Вдруг это очередная проверка Анны? — с издёвкой спросил Иллианаз.
Все замерли. Север медленно повернулся к нахалу.
— Иллианаз, друг мой, — мягко спросил он, поглаживая кобуру одной рукой и ширинку другой. — Ты сказал "проверка Анны", но при чём тут я? Меня разве зовут Анна или я что-то упускаю?
— Нет-нет, Север, ты меня неправильно понял, — испуганно ответил Иллианаз. — Вопрос снимается.
— Хорошо, — кивнул Север. — Не знаю как для всех, а для меня Дориме совсем плох. Самый очевидный мафломонь.
— Вы как хотите, а мне лично Мисана не очень, — настаивал Дориме. — Большинство из тех, кого он обвинил, для меня мирные, а его связки выдуманы. Буду голосовать против него.
— Ты что делаешь, тебя же повесят, — удивленно прошептал ему Мисана.
— Почему ты так думаешь? - спросил так же шёпотом Дориме. — Ты уже научился играть в эту игру?
— Ты сам говорил, ищи злодеев, две команды, избегая саммафства.
— Это общие правила, — пояснил Дориме, — Но есть нюансы. Например, кто-то обвиняет и хочет казнить тех, кого я считаю мирными. Я могу обвинить его в ответ, потому что наши списки мирных и злодеев не совпадают. Есть ещё поиск злодеев по исключениям. Если я вижу много мирных игроков, то злодеи среди остальных, из них я и буду выбирать кандидатов для казни.
Игроки стали подходить к доске для голосования. Первыми потянулись те, кого подозревал Мисана. Единого голосования не вышло — голоса разделились между несколькими кандидатами.
И тут очень некстати для себя пёрнул Ниндзя. В прошлый раз он смог продержаться всё голосование в кустах, и теперь решил усложнить задачу, спрятавшись прямо на террасе за горшком с фикусом, который сам же и держал в руках.
— А где наш соловушка? — спросил кто-то, и все понимающе обменялись взглядами.
— Казнён маньяк Ниндзя, — прохрипели динамики, и он покинул игру.
Наступила ночь. Игроки толклись на террасе и обсуждали подозреваемых и прошедший день.
Папа пригласил КофНета и Вики к своему столику, чтобы обсудить завещание Александра и новые связки злодеев. Они увлеченно обменивались мнениями, КофНет даже взял блокнот и стал рисовать какие-то схемки. Рядом с ними остановился Бэдмен и какое-то время прислушивался к разговору.
— Вы тут фигнёй занимаетесь, — внезапно объявил он на всю террасу. — Обсуждают каждый своё, КофНет просто херню несёт. Схемки-членки рисует! Или схемки-фемки — КофНет, как твоя мазня правильно называется?
КофНет поднял глаза от блокнота, но ничего не сказал. Как он настрадался от этого Бэдмена, который третирует его, не утруждая себя ни доводами, ни правилами приличия!
— Это ты, Бэдмен, несешь херню, — ответил за него Вики.
— КофНет тоже, — смеялся Бэдмен. — Но мне можно, а ему нельзя.
— Нет, только ты, — настаивал Вики. — Если ты говоришь, что КофеНет несёт херню, хоть процитируй, что именно. Ты можешь подозревать КофНета, я сам его немного подозревал, но ты не можешь делать это неуважительно.
— Мне что, цитату нести? — Бэдмен нахмурился. — Я своё мнение сказал, имею право.
— Мнение без цитаты — это не мнение, — ответил Вики. — Это воздух. Вонючий, как твой отыгрыш и ты сам, — добавил Вики, положив КофНету руку на плечо.
— Ты чего делаешь, Вики? У КофНета сейчас короткое замыкание будет. Только не пойму где, в голове или в заднице! — хихикнул Бэдмен, отходя от их столика.
КофНет посмотрел на Вики, но тот уже снова склонился над блокнотом, делая вид, что составляет связки злодеев. На самом деле Вики подумал, то с КофНетом может быть приятно как в игре, так и в жизни...
Обычно итоги ночи и очередные жертвы не заставляли себя ждать, но не в этот раз. Игроки еще пообщались друг с другом, но в конце концов всех сморила усталость, и они разошлись по домикам.
Мисана шёл к себе с чувством выполненного долга. Ему казалось, что победа уже в кармане. Осталось семь злодеев, точнее злодеек, и он знал их всех. Север получил свой шерифский кубик и наконец-то застрелит кого-нибудь этой ночью. Мисана ошибся лишь в одном — он проявил самоуспокоенность, вёл себя пассивно в начале обсуждения и дал возможность обвинить себя. Но этого больше не повторится.
— Ты чё лыбишься? — прервал его мысли Бэдмен, проходя мимо.
— Ничего, — ответил Мисана. — Просто хорошее настроение.
— Хорошее настроение? После того как тебя в очередной раз чуть не казнили?
— Но не казнили же, — пожал плечами Мисана. — А Ниндзя оказался злодеем. Как я и говорил.
— Да что ты говорил? — Бэдмен покачал головой. — Ты вообще ничего не знаешь.
— Знаю, — не согласился Мисана. — Знаю, что ты злодей. Знаю остальных. Я всё знаю.
— Я тебе не верю, Мисана, — закончил разговор Бэдмен. — И я тебя не забуду.
Он ушёл, а Мисана отправился спать. Этот разговор не испортил ему настроения. Он ещё не знал, что ночью случится страшное. Нет, не будет криков и шума, погони и выстрелов. Просто игроки проснутся ближе к обеду и увидят три кареты скорой помощи. Две будут стоять у домиков Севера и Птеро, и санитары занесут в каждую носилки с телом, покрытым простыней. Третья будет чуть в стороне, ближе к террасе, в неё не занесут носилки, а просто сядут врачи с довольными лицами...
*****
Мисана на дрожащих ногах подошёл к домику, из которого уже вынесли тело Севера. Его убили мафы, а он сам перед смертью застрелил нейтрала Птеро — единственный выстрел, который выпал на шерифском кубике. У Мисаны сжалось сердце. Он посмотрел на дверь домика, которая была опечатана синей лентой, похожей на черточку между небом и морем, где скрылся корабль, который уже никогда не вернется назад.
— Можешь не бояться. Ты проснёшься утром, — прошептал он сквозь слёзы. — Я ведь обещал тебе. А ты не проснулся. Ты позаботился обо мне. А я?
Когда кареты скорой помощи уехали, игроки потянулись к террасе. Все знали, что казнят Дориме. Конечно, всё пройдёт как обычно, как нужно: всем дадут слово, обсудят шерифские проверки и всё такое, Дориме будет выкручиваться. Но закончиться этот день мог только его казнью — последним, что игроки могли сделать для своего шерифа.
Дориме был казнён почти единогласно.
Тут Мисана впервые узнал детали казни осуждённого. Оказывается, его просто сажают в машину и увозят в посёлок с названием "Кладбище" — туда же доставляют тела убитых ночью. В этот раз отправление машины задержалось, и Мисана смог поговорить с Дориме в последний раз. Тот уже сидел в машине на заднем сиденье, пристёгнутый ремнём. Мисана подошёл к открытому окну. Дориме повернулся. Мисана отметил, что он выглядел спокойным, даже умиротворённым.
— Ты молодец. Как ты меня разоблачил? — улыбнулся Дориме.
— Возможно, девочка, которая его играет, сама рада, что всё закончилось и ей не надо больше притворятся, — подумал про себя Мисана и сказал вслух. — Всё просто. Я догадался, что ты девочка.
Дориме посмотрел на него и рассмеялся. Это был не злой хохот и не едкое хихиканье, а искренний, добродушный смех. Именно так смеются, когда слышат нелепую шутку от человека, к которому лежит душа.
— Мисана, — сказал он. — Ты сошёл с ума.
— Нет, — ответил Мисана. — Я всё понял. Лапусик. Амено и Квокка. Чёрный форум. Веник. Мухобойка. Всё сходится. Я не знаю, кто ты именно, но ты точно девочка и не Дориме.
— Ты очень милый. Спасибо тебе, что ты меня отвлёк и не даёшь скучать. Давай послушаем твою историю.
Мисана рассказал всё, точнее почти всё, он опустил свои визиты к Вики, Северу и КофНету. Дориме долго молчал, потом вздохнул, посмотрел на него так, словно видел впервые, и медленно спросил:
— Ты... всё... это... сейчас... серьезно?
— Абсолютно, — кивнул Мисана. — Я разгадал секрет злодеев, и у меня есть надежный способ их разоблачения. Игра по сути выиграна.
— Мисана, — Дориме говорил очень тихо. — Ты больной? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Ты... хочешь... что,.. залезть в задницу каждому игроку и искать там мафов и маньяков?
— Не, не каждому, — помотал головой Мисана. — Я уже подумал. Девочки вряд ли согласятся на проверку, они испугаются разоблачения. Поэтому я буду проверять тех, кого считаю мальчиками. Ты мне сам подсказал, что есть такая штука как поиск злодеев по остатку. Я найду мальчиков, а оставшиеся будут девочками. Это несложно.
— Ты свихнулся, — констатировал Дориме, — на почве своих фанфиков.
— Не свихнулся, — уперся Мисана. — Это ты выгораживаешь своих напарниц. Я не обижаюсь, ты хочешь выиграть. Но имей в виду, что этот метод работает, вчера я проверил трёх игроков, с ними всё в порядке, это мальчики.
— Мисана, ты что! — схватился за голову Дориме. — Ты ходил вчера, как на работу, по домикам и...
— Почему как на работу? — не выдержал Мисана. — Один раз, или... даже два раза это было по зову сердца и души...
— Нет, нет! — Дориме перебил его и вдруг замер, будто сраженный молнией или мухобойкой. — Ты потеплел к трем игрокам, Северу, Вики и Кофнету. Я правильно помню? Ты что... нет, Мисана, нет... молчи, этого не может быть, ты просто сумасшедший!
— Я не сумасшедший! — с чувством собственного достоинства отрезал Мисана. — Я играю в игру для мальчиков. Я не виноват, что в неё не по правилам пролезли девочки.
— Мисана, прости меня, — из глаз Дориме брызнули слёзы и он расплакался. — Это я во всем виноват. Я не должен был пускать тебя в эту игру, ты был не готов.
— Да что с тобой, — где-то в глубине души Мисаны зародилось сомнение, но он ещё держался. — Не переживай ты так. Может я переоцениваю себя. Вдруг мне не поверят. Или я не успею осмотреть всех мальчиков и одна из девочек спрячется между ними. Для вас тоже не все потеряно.
— Мисана, здесь нет никаких девочек. — Дориме сказал так твердо, что новый укол сомнения пронзил Мисану насквозь. — Здесь только мальчики. Честное слово. Правила о допуске игроков работают очень строго.
— Как нет девочек, а Лапусик? — спросил Мисана. — Ты убежал, как только узнал, что Север его чувствует.
— Я побежал сказать своим, что у Севера может поехать крыша, — ответил Дориме. — Мы решили его прикончить, пока не поздно.
— А Амено и Квокка? — продолжал Мисана. — Ты думал о том, чтобы позвать их. А их здесь нет. Здесь же только мальчики.
— Это не тюрьма, — сказал Дориме. — Девочкам запрещено приезжать сюда во время игры, но нам разрешено отлучаться. Главное — делать это незаметно для остальных. Здесь не любят кусты. Рекомендуется покидать посёлок и возвращаться затемно. Мы могли съездить к ним. Я так уже делал.
— А веник, а мухобойка? — настаивал Мисана.
— У Квокки осталась одна из мухобоек Стринг Тиори, — ответил Дориме. — Мы отрабатываем приёмы фехтования. На всякий случай.
— На всякий случай?
— Мало ли. Вдруг пригодится.
— Ну а чёрный форум? — настаивал Мисана. — Ты так описал его порядки. Как будто ты там был и прочувствовал их на себе.
— Это долгая история... — Дориме мечтательно устремил взгляд куда-то вдаль. — Амено, мы тогда только познакомились, играла в эту игру тайком от меня. Однажды мы приехали сюда. Она то и дело куда-то исчезала, отшучивалась, обычно между шестью и девятью часами вечера. Как раз когда игроки голосуют и ждут итогов ночи. Я умирал от ревности. Как-то раз вечером увидел её в шумной компании на той самой террасе, там было больше девочек, но и парней тоже хватало. Она была такой счастливой, так смеялась. Я понял, что у неё кто-то есть, а я сам не смогу без неё прожить... Понимаешь?
— Понимаю. А что было дальше?
— У меня потемнело в глазах, я был готов вырыть голыми руками братскую могилу для всех парней из той тусовки. Когда пришёл в себя, на террасе никого не было. Я поднялся на неё и зашёл в туалет, который за барной стойкой. Закрыл дверь, зацепился рукавом за выключатель, это было до ремонта, и он был такой поворотный, как в старых домах. Что-то хрустнуло, щёлкнуло, свет погас, а мне кажется, что я свечусь, как Бэдмен. Я, видимо, ещё был не совсем в себе, знаешь, такое странное состояние, когда у тебя снаружи горячка, а внутри — ледяное спокойствие.
— Да, только у меня обычно наоборот бывало, — Мисана всё больше и больше увлекался историей Дориме.
— Так вот, свет вырубился, а мне хоть бы хны, включаю наощупь воду, она льется мне на руку, а я не понимаю, она холодная или горячая, представляешь? Выключаю воду, вижу в зеркале Амено, которая манит меня и бежит мне за спину, я тянусь к ней, поворачиваюсь... в общем, у меня подгибаются ноги, я оказываюсь на коленях и могу схватиться только за унитаз! Я его обнимаю, прямо как спасательный круг, поднимаю руку вверх, ищу на что опереться, чувствую веревку слива и дергаю за неё. Вода загудела, и вместе с ней загудело что-то ещё — не в трубах, а в голове, в ушах, везде. Знаешь, как будто кто-то снял трубку на другом конце линии.
— Это как портал, получается?
— Да. Я молчу, потом услышал голос. Женский. Он сказал: "Ты кто такой и чего хочешь?" А я сказал: "Я Дориме. Ищу Амено. Отдайте её мне и исчезните из нашей жизни". Она сказала: "Амено у тебя никто не отбирал. Просто она сейчас занята. У неё игра. А по поводу жизни решать ей. И не факт, что она выберет тебя, а не игру". Ну и рассказала мне про эту игру в мафию. Сказала, что мне лучше жениться на Амено и попросить её взять меня на следующую игру, админ будет не против. Я сказал, что мне кажется, эта игра больше для девочек. А админ объяснила, что мальчиков меньше, но они тоже у них есть. И, узнав, что меня зовут Стасом, рассказала про одного мальчика, которого тоже звали Стас. Это была твоя история, Мисана.
— Моя? — Мисана вздрогнул.
— Твоя, — повторил Дориме. — Админ рассказала мне всё. Про тебя, про твои фанфики, про твои чувства. А потом я вышел, поговорил с Амено, мы поженились, а я с тех пор играю.
— Но мне казалость, что ты пережил мою историю, — сказал Мисана. — А не просто услышал чьи-то слова.
— Это действительно так, — ответил Дориме. — Слова админа были везде. Они не исчезали, когда я их слушал, а летали по кругу и входили в меня снова и снова, пока я не стал видеть исписанные листы бумаги при слове "фанфик" или чувствовать тяжесть в груди при слове "несправедливость". Я и в самом деле пережил твою историю, Стас.
Водитель сел в машину и завёл двигатель.
— А это место всё еще существует? — спросил Мисана.
— Да, но после ремонта оно уже не то. С новой аппаратурой добиться прежнего эффекта никак не получалось. Поэтому был ограничен функционал — теперь там можно только передать сообщение для админа. Процедура запуска та же, только вместо веревки — кнопка слива. Микрофон в держателе туалетной бумаги, голову лучше повернуть к нему. Акустика тоже ухудшилась, и админ не расслышит тебя, пока шумит вода в унитазе. Надо дождаться, пока она не убежит.
Машина тронулась с места. Дориме посмотрел на Мисану в последний раз и улыбнулся.
— Как жаль, что мы с тобой оказались по разные стороны баррикад, — сказал со слезами Мисана, идя рядом с окном.
— Ты хороший, Мисана, — просто сказал Дориме. — Но ты слишком много думаешь. Иногда веник — это просто веник, а мальчик — это просто мальчик.
— Иногда веник — это просто веник, а мальчик — это просто мальчик, — повторил Мисана.
— Совершенно верно. В этой игре очень важно видеть то, что есть на самом деле, а не то, что тебе хочется. Возможно, я когда-нибудь смогу тебе об этом рассказать.
— Но ведь я совсем не хотел видеть тут девочек. Как же тогда я их увидел? — всхлипнул Мисана.
— Ты не хотел их видеть, и поэтому боролся с ними. А их здесь не было. Прощай.
Машина набрала ход и уехала. Мисана остался стоять на дороге и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Он так и не понял, оглянулся ли Дориме напоследок или смотрел только вперед, туда, где его ждали Амено, Квокка и Сикорас.
Где-то в глубине души Мисана подумал, что всё закончилось. Он знал, что он по-прежнему играет в игру, а значит ему надо снова думать, как он будет искать злодеев, только на этот раз уже только среди мальчиков, без девочек. Он также знал, что думать надо начинать прямо сейчас, потому что все его связки рушились, как песчаные башни, выстроенные во время отлива, размываются и исчезают при подъеме воды.
Но у него все равно было ощущение, что никакого продолжения не будет, пока он сам не поставит какую-то точку. А может быть его не будет совсем, и тогда эту точку надо поставить как можно быстрее.
Дориме очень хотел выиграть, но он играл в эту игру не только ради победы, но и ради Мисаны. Он учил Мисану играть, давал советы, рассказал свою историю и раскрыл тайну портала. И был казнен, казнен "почти единогласно", и это "почти" не относилось к Мисане. Мисана проголосовал за то, чтобы Дориме их покинул. Дориме сделал для Мисаны больше, чем Мисана для него. Но они хотя бы поговорили до отъезда Дориме.
А ещё был Север, который заботился о нём, который защитил его и который так рассчитывал проснуться утром, чтобы участвовать в голосовании и стрелять по преступникам. Но он не проснулся. Что сделал Мисана для Севера, кроме того, что дал ему ложную надежду?
Мисана не помнил, как побежал. Ноги сами внесли его в туалет. Он захлопнул дверь и запустил процедуру, о которой услышал от Дориме. Вода загудела. И вместе с ней загудело где-то в голове, в ушах, во всем теле. Дориме был прав, как будто кто-то снял трубку на другом конце линии, подключенной к самому Мисане.
Казалось, вода шумела бесконечно. Мисана ждал, колени уже болели от стояния на полу, и он обнял унитаз, как никогда не обнимал ни одного друга.
Вода убежала. Наступила тишина.
Мисана повернул голову к держателю туалетной бумаги, где был микрофон. Сглотнул, закашлялся еще раз, опять сглотнул. Он чувствовал в горле не ком, а слова, которые вцепились друг в друга и никак не хотели выходить наружу. Наконец у него получилось.
— Передайте, пожалуйста, Северу, если можно, — выдавил он дрожащим голосом, — что он очень хороший. И очень добрый. Пусть простит меня за всё, что он ради меня пережил, если сможет.
Наступила тишина, которая, казалось, продолжалась еще одну вечность. Потом в унитазе булькнуло — и загорелся свет. Мисана поднялся и вышел на улицу.
Было ещё светло. Дориме казнили рано, и солнце не начинало садиться. Мисана решил не идти сегодня на террасу, ему хотелось домой и побыть одному до утра. Он быстро шёл по дорожке к дому, думая, как он будет смотреть завтра в глаза тем, кто сегодня голосовал за казнь Дориме. Вперед
Читаю вас, и сердце разрывается. Пойду на улицу порыдаю, чтобы никто не видел моих слез. 
