Дориме первым пришёл в себя — всё-таки опыт совместной жизни с Амено, Квоккой и Сикорасом не прошел даром. Он услышал гул голосов с террасы и положил Мисане руку на плечо.
— На террасе собираются. Надо одеваться и идти.
Они пробрались в баню, и Мисана стал надевать первое, что попалось ему под руку, путаясь в штанинах и натягивая рубашку. Она была ему великовата, но это было лучше, чем ничего. Он уже собирался застегнуть рубашку, как вдруг Дориме остановил его.
— Ты хоть знаешь, что хочешь надеть?
— Да, эту рубашку.
— Посмотри снизу на полочку, с обратной стороны от пуговиц.
Мисана посмотрел. Там было аккуратно выведено чёрным маркером:
А. НАЙТИ ЛАПУСИКА
1. УБИТЬ ЛАПУСИКА
2. ВЫРАЗИТЬ ВОСТОРГ ОТ УБИЙСТВА ЛАПУСИКА
3. ОЖИВИТЬ ЛАПУСИКА, ЧТОБЫ ИЗВИНИТЬСЯ
4. УБИТЬ ЛАПУСИКА СНОВА (ИЗВИНЕНИЯ НЕ ПРИНЯТЫ)
5. ДАТЬ ЛАПУСИКУ УБИТЬ СЕБЯ
6. ЛАПУСИК, ВЕРНИСЬ, Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ (НАВЕРНОЕ)
Мисана замер. Печатные квадратные буквы вызывали священный трепет даже у непосвященных, а посвященных могли поразить на месте почище мухобойки Стринг Тиори.
— Это что?!!
— Знаменитая шерифская рубашка Севера, — ответил Дориме. — Помнишь его давний лав-хейт с Лапусиком? Он всё ещё не отпустил.
— Зачем это ему?
— Никто не знает. Это его боевой трофей или подсказка, или крик души.
Застёгивая рубашку, Мисана нащупал там что-то твёрдое и вытащил кубик для настольных игр. На каждой грани были выцарапаны цифры — от одного до шести.
— А это зачем? — спросил он Дориме, показывая ему кубик.
— Интересно, — сказал Дориме. — Очевидно, он бросает его, чтобы решить, что делать с Лапусиком.
— И что выпадает?
— По-разному. Судя по тому, что я видел, обычно в конце концов выпадает шесть, но Лапусик не возвращается.
— А эти странные пометки? — пригляделся Мисана. — Посмотри, на каждой грани рядом с цифрой какая-то абракадабра.
— Дай сюда, — потребовал Дориме и, схватив, детально изучил кубик.
Он долго вертел его в руках, хмурился, подносил к свету, обнюхивал и время от времени бормотал что-то невразумительное вроде "где тут включается режим психотерапевта". Потом вздохнул.
— Теперь понятно. У шерифа Севера как минимум две программы. Первая — что делать, когда он нашёл Лапусика. Вторая — что делать, когда не нашёл. Абракадабра — это вторая программа.
— Зачем это ему?
— Видишь ли, его называют солевым, но на самом деле он очень разный. Иногда стреляет с первой ночи, а иногда нет. Может стрелять по злодеям, а может снести путану с мирным или пулять по мирным заодно с мафами, видимо, для верности. Вот для этого ему и нужен кубик — чтобы выбрать, что делать в рамках первой или второй программы. Он же не может решить сам, поэтому бросает кубик и делает то, что выпадет. Но, видимо, варианты действий в рамках второй программы настолько секретны, что он зашифровал их за этой абракадаброй.
— И как часто ему выпадает "не стрелять в первую ночь"?
— Реже, чем хотелось бы нам, и чаще, чем хотелось бы ему.
Мисана посмотрел на кубик и на рубашку.
— Я не могу это надеть.
— Ты должен. Ты не можешь пойти на собрание неодетым.
— Ладно, надену.
Он уже застёгивал рубашку, как вдруг остановился.
— Слушай. А кубик? Мы же должны его вернуть Северу. Иначе как он будет стрелять по преступникам?
Дориме задумался.
— Ты прав. Без кубика он не сможет работать. А если начнет... раз он такой солевой с кубиком, представь себе, каков он будет без кубика! Начнёт стрелять по всем подряд. А это, сам понимаешь, чревато.
— Тогда надо вернуть.
— Вернём. Но не сейчас. Сейчас он нам нужен.
— Зачем?
— Затем, что мы идём на собрание. А там может пригодиться любой инструмент. Даже шерифский кубик.
Мисана вздохнул и положил кубик обратно в карман.
— А что там будет, на террасе? — спросил он, посмотрев на себя в мутное зеркало. Вид был такой, будто он пережил пожар, цунами и извержение вулкана одновременно.
— Будем играть. Искать преступников и казнить их.
— Ничего, что я не помню, как играть в эти игры?
— Это как ездить на велосипеде, — сказал Дориме. — Просто вместо педалей — чужие нервы, а колесами едешь по трупам. В общем, если хоть раз играл, уже не разучишься.
Мисана молчал. Он смотрел на себя в зеркало и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Он всегда был слишком чувствительным для этих игр.
— Я не уверен, что справлюсь, — сказал он тихо.
Дориме подошёл ближе и положил руку ему на плечо.
— Стас, ты справишься. Ты же писал фанфики, ты умеешь чувствовать фальшь. А это самое главное.
— Это другое. Там я придумываю, а здесь я живу.
— Здесь тоже придумываешь. Просто быстрее, иначе будешь кустом и тебя казнят.
Мисана посмотрел на него.
— А если у меня не будет вдохновения? Я же не могу придумывать по заказу.
— Ничего страшного. Ошибаются все. Главное — не паниковать. И не делать резких движений.
— А если запаникую?
— Тогда пойдёшь к Северу. Он еще и психотерапевт. Если в хорошем настроении, разумеется.
— А если в плохом?
— Тогда тебе конец. Но у тебя же его кубик. Отдашь ему кубик, и один сеанс психотерапии тебе обеспечен.
— Ты же только что бормотал, что режим психотерапевта тоже включается кубиком, — напомнил Мисана.
— Да, я думаю, в кубик зашит какой-то третий режим переключения настроения. Например, "душнила", "абьюзер", "психотерапевт". Но это неточно и настолько секретно, что на кубике даже не помечено.
Мисана усмехнулся, впервые за весь вечер.
— Ладно, пошли. У меня тоже есть переключатель режимов и для него не нужен кубик.
Они вышли из бани. Мисана поправил рубашку с шерифской программой "Лапусик" и кубиком в кармане. Он шёл на террасу — играть в игру, которую не помнил, по правилам, которые не знал.
***
Терраса была полна. Неоновый свет бара разливался по деревянным перилам, в воздухе пахло осенней сыростью и чужими сигаретами. Друзья вышли на нее с той стороны, откуда их не ждали. Несколько человек обернулись.
У Мисаны засосало под ложечкой от чувства, которое бывает, когда заходишь в комнату, где все уже давно обо всём договорились без тебя.
— Ты уверен, что мы не опоздали? — спросил Мисана.
— Уверен, — ответил Дориме. — Еще не было речи админа.
Они сели за дальний столик. Мисана огляделся. На террасе собрались почти все. Не было Фро — его место за столиком пустовало. Не было Шайна. Мисана поискал его глазами — не нашёл — и стал осматривать присутствующих.
Папа стоял у перил с короной на голове и маской на лице. Видимо, тяготился тем, что оказался в одном месте с какой-то шушерой и хотел остаться инкогнито. Он отхлёбывал из бокала с чем-то мутным и неразбавленным и поглядывал на собравшихся так, будто уже знал, кто есть кто, но пока не решил, стоит ли делиться. Лиам сидел в углу с книжкой "Как научиться играть в форумную мафию за 10 минут". Вики расхаживал по террасе, сияя так, что можно было бы выключить неон и все лампочки. Мисана понял, почему не было Шайна: он не хотел вступать в преждевременное состязание в яркости с Вики.
Александр метался взад-вперёд, что-то доказывая каждому собеседнику, — Мисана слышал, что он по крайней мере трижды напомнил, что он актёр, и дважды — что ему ещё нет восемнадцати, но будет уже завтра, и он согласен на всё. Сикорас держал в руках табличку "подарок Дориме" с изображением то ли фиги, то ли фака.
— Ого, он что-то для тебя приготовил, — восторженно сказал Мисана Дориме. — Какой-то сюрприз.
— Обещать не жениться, — нахмурился Дориме. — Вот подарит, тогда и будем разговаривать.
Север ходил взад-вперёд, время от времени хватаясь то за кобуру, то за ширинку, и незаметно держа за спиной дробовик и рюкзак с патронами. "Наверное, картечью снарядил. Не забыть вернуть ему кубик", напомнил себе Мисана, понимая, что иначе утром сюда можно будет высылать похоронную команду. Бэдмен сидел у барной стойки, ел какие-то грибы, которые светились не хуже Вики, и предлагал всем попробовать. Все говорили Бэдмену комплименты, но от грибов почему-то отказывались.
Перед Синофлустом лежали счеты и здоровенная папка с надписью "Алименты" и разделителями с цифрами. Он брался за разделители, перелистывал папку и делал пометки в разных местах, отхлебывая при этом прямо из горла здоровенной бутылки с виски. Мисана попытался посчитать разделители, но быстро сбился.
— Интересно, под разделителями он учитывает своих детей или их мам", мелькнула у него мысль. — Если детей, то это еще куда ни шло, а если мам, то, пожалуй, бутылка маловата.
Птеродактиль сидел на стуле с простыней, которая была привязана к его шее и запястьям. В одной руке у него был "Алка-Зельтцер", а в другой — галоперидол, как он будто выбирал, от чего спасать мир в первую очередь. На шее у него висел бинокль, через он который время от времени внимательно осматривал собравшихся.
Рядом с Птеродактилем был Джеймс. Мисана не слышал их диалога, до него доносились только обрывки ответов Джеймса: "я со своей-то депрессией справиться не могу", "куда мне в чужие лезть" и "дотяни до Нового года и повесь на ёлку старые советские игрушки".
КофНет расхаживал в плавках, радуясь свободе от дресс-кода и от бывших. Он флиртовал, и даже Мисана при всем своем опыте не сразу понял, что это не просто флирт, а фильтрация. Тех, кто помнил бывших, КофНет отправлял в бан, остальных — в свои плавки.
Мика, пошатываясь, стоял на стуле — было видно, что мамка строго-настрого запрещала ему забираться куда-то выше табуретки, а он наконец-то вырвался на свободу и почувствовал себя взрослым. У его ног лежал старый фонарик на шнурке — видимо, не как украшение, а на случай внезапной темноты, когда начнётся "самое страшное".
Лунное Перо сидел в позе волка, готового к прыжку, но прыгать не собирался. Под мышкой у него был стульчак от унитаза, с которым он пытался прорваться к Папе, но между ними вечно кто-то оказывался, и Перо оттирали в сторону. Перо еще говорил что-то про однофамильцев и одноимёнцев. Мисана никогда не слышал о таких фанфиках и даже приблизительно не мог представить себе, что это такое: то ли стык твинцеста и селфцеста, то ли термоядерная смесь клановой течки и гнездового гона, доведенная до точки кипения. "Надо спросить у Ксюши, она точно знает", подумал Мисана о партвейн.
Ниндзя сидел в кустах, незаметный, как бегемот в аквариуме: его силуэт в чёрной обтягивающей одежде был практически неразличим на фоне зелени. А когда он случайно пердел или шуршал пакетом от чипсов, все делали вид, что это поёт соловей или возится ежик в траве.
Алекс, видимо, решил не есть на ночь и поэтому сначала не ел, а закусывал, а потом бросил и закусывать. В какой-то момент он перестал различать окружающих и говорил всем "привет, стул". Было только непонятно, кто стул, он или его собеседник. Ангел то появлялся, то исчезал, бормоча что-то про девочек, благословение и молитвы за Фро.
Мисана смотрел на всех и подумал, что найти зло будет сложнее, чем он предполагал.
— Все очень естественны, — шепнул он Дориме. — Я не чувствую ни в ком фальши, все ведут себя, как и должны.
— Это еще отыгрыш, — ответил шепотом Дориме. — Тут только нейтралы пытаются подать намек на вербовку. А искать мафа по отыгрышу считается плохим тоном. Не волнуйся, сейчас выступит админ и всё изменится.
Сипло прохрипели динамики и все замолчали.
— Итак, — неожиданно для Мисаны из динамиков донесся женский голос. — Среди вас девять злодеев. Две команды — четыре и три игрока. Они знают друг друга, а вы их нет. И два нейтрала, которые хотят присоединиться к командам злодеев. Кто нейтралы — вы тоже не знаете. Ночь была долгой, но день будет длиннее. Выбирайте, кто не доживет до второй ночи.
Динамики стихли, и на террасе повисла тишина.
— И что теперь? — удивился Мисана.
— Теперь обсуждаем и решаем кого казнить, — ответил Дориме.
— А что именно делать-то?
Дориме посмотрел на него как на ребёнка.
— Ты серьёзно?
— Конечно. Я забыл, давно не играл.
Дориме вздохнул и наклонился к Мисане. От него еще пахло пивом и веником.
— Смотри. Первое, ищи сразу две команды. Если ищешь одну — тебя запишут во вторую. Второе, ищи связки. Не одного подозреваемого, а несколько. Кто с кем голосует, кто кого защищает, кто молчит, когда должен говорить. Тогда не промахнёшься. А если промахнешься, другие подумают, что ты ищешь зло, а не отбываешь номер.
— Связки, — повторил Мисана. — Две команды. Ладно.
— И самое главное, — сделал акцент Дориме. — Не зли админа. Иначе тебя обосрут в наших мыслях и твой фанфик никогда не попадет в избранное. Так и будет болтаться во всяких чертогах, пристанищах или где похуже.
— Ладно-ладно, кого ты учишь, чай не маленький, — насупился Мисана.
Он посмотрел на террасу новыми глазами... и тут же увидел.
Мика. Маленький, суетливый, сначала говорил, что в борьбе главное — перевод в партер, а потом запутался и стал говорить про блок в боксе.
Лунное Перо. Флиртовал с покусыванием собеседника, но оказалось, это был сбор биоматериала для какой-то сыворотки.
Вики. Позёр. Весь день хвалился, что всех вычислил, а на самом деле только попытался пристегнуть Александра наручниками к Мике.
КофНет. Вместо нормальных фанфиков стал думать о каких-то афкаках перед зеркалами и убийцами. Совсем в другую степь ломанулся.
— Мика, Перо плюс Вики — одна команда, — сказал Мисана, повернувшись к Дориме. — КофНет — другая.
— Отлично, — одобрил Дориме. — Можешь голосовать. Иди к доске у барной стойки. Я за тобой, но попозже, чтобы нас не запихнули в связку.
Мисана встал, подошёл к доске, к которой все по очереди подходили записывать свой голос, и крупно написал: "Мика". Сразу после Папы, который также написал "Мика".
Проголосовав, Мисана вернулся на место, довольно потёр руки и стал смотреть, как другие подходят к стойке и тоже голосуют за Мику.
— А это действительно не очень сложно, - подумал он, потягивая коктейль через трубочку. — Поиск связок работает, голоса идут в моего кандидата.
Через минуту на него обрушилась критика.
— Зачем в Мику побежал? — спросил Папа. — Я же просто так закинул, чтобы раскачать тему.
— Ты разводишь грязь, — подключился Север. — У тебя спор с Вики, а голосуешь в Мику.
— Очень по-мафски. Говоришь то же, что и остальные. И еще согласился с Сашей, что я нейтрал, — прогремел Вики.
Мисана хотел ответить, но слова путались. Он ведь просто увидел связку.
Вдруг Сикорас, который сидел рядом и слушал, подключился к дискуссии:
— Север, а что же ты вместо Мики Мисану голосуешь?
— Почему я должен в Мику, когда Мисана более мафный? — ответил Север, и в его голосе было столько уверенности, что у Мисаны в голове промелькнула мысль написать себе похоронный фанфик.
Мисана не ответил. Он чувствовал, как краснеет. Рядом, скрестив руки на груди, сидел Дориме и смотрел на происходящее. Мисана подумал: вот сейчас он поддержит, скажет что-нибудь, объяснит. Но Дориме молчал. А Мисана всё смотрел и смотрел на доску с голосами и чувствовал, как связка Мика-Перо рассыпается на глазах. Паника поднялась откуда-то из живота, тёплая и тошнотворная. Мисана вдруг понял, что уже совсем не уверен, злодей ли Мика или нет. Он обвинил игроков, проголосовал — а теперь трясся от страха.
— Ты чего? — вдруг спросил Дориме.
— Я боюсь, — сказал Мисана. — Я привык говорить так, как считаю правильным. А вот как оно вышло. Боюсь повесить мирного и боюсь повиснуть сам.
— Все боятся, — ответил Дориме. — Это первый день. Никто ничего не знает.
— А если я ошибаюсь?
— Я же тебе говорил. Ошибаются все. Главное — не паниковать.
— Я знаю, — прошептал Мисана. — Но я видел связку.
— Ты видишь свою связку. А другие видят другую...
— С тобой в главной роли, а не со мной, — проорал прямо в ухо Мисане Александр. — А ты меня на второй план всё отодвигал, получай теперь!
У Мики потемнело в глазах, но вдруг динамики заработали:
— Казнен Мика, — объявил женский голос.
— Нейтрал, — сказал кто-то. — Сплетница, наверное.
Мисана выдохнул — облегчение накрыло его с головой. Он не повесил мирного, не повис сам и теперь сидел на террасе, видя в полузабытьи баню, пар, веник в руках Дориме и уходящего вдаль Фро. Он очнулся от криков.
— Сашка и Сикорас! — услышал он. — Убили, убили!
Все живые сбежались к новым жертвам. Александр лежал на спине у изгороди, раскинув руки, словно в последний раз играя свою сцену. Глаза были открыты и смотрели куда-то вверх, в кроны деревьев, где начинало светлеть небо. Мисане показалось, что он смотрел с тем самым выражением, которое было у него всегда, когда он не получал главную роль.
— Фанфик всё равно допиши, — казалось, эти слова застыли на губах Александра перед тем, как он умолк навсегда. — Теперь у тебя хотя бы трагический финал есть. И главную роль, конечно, мне. Я ради неё вообще-то умер.
Чуть дальше лежал Сикорас. Рядом, на деревянной ступеньке, белел конверт и обрывок полицейского отчета. Они исчезли, когда Мисана посмотрел туда в следующий раз.
— Письмо и материалы полицейской проверки. Север разве снова не стрелял? — спросил чей-то голос.
Мисана похолодел. Кубик. Он так обрадовался, что его не казнили накануне и что Мика оказался хотя бы нейтралом, что забыл вернуть кубик. Он остался у него в кармане и теперь прожигал его насквозь. А без кубика Север не мог активировать программу или мог активировать черте что.
— Напарник сработал? — спросил Мисана. — Он смог отобрать у него пистолет?
— Сработал, — ответил ему кто-то. — И, судя по тому, что выстрела не было, отобрал. От греха подальше.
— А дробовик? — Мисана задрожал от страха. — Север не расстреляет нас картечью из дробовика?
— Ты грибов объелся с Бэдменом? — услышал он смешки вокруг. — Не было у Севера никогда дробовика. И у шерифа только один выстрел и только ночью. Даже Север больше двух человек за раз не сносил.
Тем временем Север ходил взад-вперёд рядом с телами и хватался за пустую кобуру. Он выглядел как человек, у которого отняли всё и оставили только соль.
Мисана нашел в толпе Дориме и сказал:
— Я верну ему кубик.
— Верни, — сказал Дориме. — Иначе он так и будет ходить. А нам нужен шериф. Даже такой.
Мисана подошёл к Северу. Тот остановился, уставился на него усталыми глазами и сразу посмотрел на карман рубашки — туда, где лежал кубик.
— Ты, — сказал Север. — Это ты взял.
— Я взял, — признался Мисана. — Случайно, рубашка попалась под руку.
— Рубашка случайно попалась, — усмехнулся Север. — А кубик?
— Кубик тоже.
Север протянул руку.
— Давай сюда.
Мисана полез в карман. Кубик был на месте — холодный, твёрдый, с выцарапанными цифрами и абракадаброй на гранях. Он уже собирался положить его в ладонь Севера, как тот вдруг отдёрнул руку.
— Нет, — сказал Север. — Так не пойдёт.
— Что?
— Мы должны поменяться рубашками. Та, в которой я сейчас, чистая. Почти.
Мисана посмотрел на рубашку, в которой был Север. Она была мятой, с пятном от чего-то бурого на воротнике, дыркой на локте и оторванной пуговицей в районе пупка. Но она была сухой.
— А зачем тебе моя? — спросил Мисана. — То есть твоя? Она же на мне.
Север наклонился к нему. Ближе, чем нужно. Так близко, что Мисана почувствовал запах соли и чего-то ещё, какой-то смеси пороха с давно нестираными портянками.
— Я чувствую её, — прошептал Север.
— Кого?
— Лапусика.
— Не может быть. Она с котами, а тут только мальчики.
— Не спорь, она точно здесь, где-то рядом. Я знаю. Я всегда знаю.
Мисана замер.
— И что теперь?
— Мне нужна шпаргалка, — сказал Север. — На случай, если я её встречу. Там, — он кивнул на рубашку, которая была на Мисане, — написано, что делать. Все шесть пунктов. Я не могу держать это всё в голове. Понимаешь?
Мисана внимательно посмотрел на Севера, на его усталые глаза, пустую кобуру и мятую рубашку с дыркой на локте и оторванной пуговицей.
— Понимаю, — сказал он. — Скажи, а у тебя был дробовик с картечью?
— Это мой главный секрет, — шепотом ответил Север. — Спецпрограмма, но она активируется только кубиком. Когда мирных становится слишком мало, и одного выстрела ночью не хватит.
Они начали обмен. Мисана стянул через голову рубашку с инструкцией и отдал её Северу. Север натянул её прямо поверх своей мятой рубашки, застегнул все пуговицы, кроме двух верхних — и сразу как будто выдохнул. Плечи опустились, глаза перестали бегать, он перестал хвататься за кобуру и ширинку. Потом аккуратно снял нижнюю рубашку, вытащив её через незастёгнутые пуговицы у шеи.
Мисана остолбенел. Он знал, что девушки могут вот так запросто скинуть лифчик, не снимая свитер или рубашку. Но чтобы мужчина — в одной рубашке поверх другой — и вдруг снял нижнюю через маленький просвет в отвороте верхней? Это был высший пилотаж, это было искусство и превосходство над обычными людьми. Мисана, который всю жизнь считал себя тонким ценителем интимных пристрастий, вдруг понял, что ничего не понимает в этой жизни. Он читал фанфики про раздевание, сцены, где рубашки, брюки и пуговицы летели в стороны. Но чтобы вот так — аккуратно, без лишних движений — это было выше его понимания. Он почувствовал себя дилетантом, а свои фанфики — детским лепеом по сравнению с тем, что только что произошло на его глазах.
— Вот, — сказал Север, протягивая ему рубашку. — Теперь порядок, а я знаю, что делать.
— Ты уверен?
— Уверен. Сначала найти Лапусика. Дальше бросаем кубик.
Он сунул кубик в карман, развернулся и зашагал прочь. Мисана надел рубашку, которую дал ему Север, и оглянулся. Все остальные потихоньку вернулись на террасу и делали вид, что ничего не заметили. Мисана вернулся к столику и сел рядом с Дориме.
— Отдал? — спросил Дориме.
— Отдал, — сказал Мисана. — И рубашку поменял.
— Зачем?
— Он сказал, что чувствует Лапусика. Ему нужна шпаргалка.
Дориме побледнел и бросил взгляд на Севера, который уходил в темноту между деревьями.
— Он всегда её чувствует, — сказал Дориме. — С тех самых пор. Ищет её каждую игру и пока не найдёт — не успокоится. Ладно, я пошёл.
— Куда?
— Дела, — вздохнул Дориме. — Давай до утра. Выспись хорошенько.
И Дориме ушёл. Мисана посмотрел на свою новую рубашку и почувствовал, что что-то не то, что-то он упускает. Он задумался.
Сегодня Север подозревал, что где-то здесь прячется Лапусик. Вчера Дориме размышлял о том, не позвать ли Амено и Квокку в баню, и даже согласился на Квокку. Но ни Лапусика, ни Амено, ни Квокки не предусмотрено в сценарии игры для мальчиков. Почему Дориме не сказал, что Амено и Квокки здесь нет?
Мисана нахмурился. Конечно, он сам предложил позвать Амено, чтобы расслабить Дориме. Может, Дориме тоже упустил этот момент? Может, он просто подхватил или выдал желаемое за действительное?
Надо вспомнить, что ещё такого странного было за последнее время. В голове Мисаны роились мысли, и он всё никаки не мог выхватить нужную. Вдруг он вспомнил, как Дориме назвал его в бане, когда успокаивал. "Стас, ты справишься. Ты же писал фанфики, ты умеешь чувствовать фальшь".
Стас.
Мисана никогда не называл Стасом на этом форуме, ни в теме, ни в анкете при регистрации. Его настоящее имя знали только на чёрном, где-то в глубине его далёкого прошлого. Дориме не было на чёрном. Он не мог знать, что Мисану зовут Стас.
Мысль продолжала вертеться. Раз Дориме не было на чёрном, он даже не мог представить себе, что на самом деле означает "обосрать в наших мыслях" и "попасть с фанфиком в избранное". Конечно, Дориме мог что-то услышать от Квокки, спутав ту с Амено. Но Дориме не просто повторял слова, которые слышал от кого-то. Он знал, что это такое. Он был там, на чёрном, а не просто слышал о нём. Таких людей никогда не спутаешь с другими, как никакой текст в стыдливом спойлере песочницы-фикомании не сравнится с тем, что прямым текстом писалось в те благословленные времена.
И тут Мисану пробило. Он зажмурился и увидел это ясно, как будто всё происходило прямо сейчас.
Там, в бане, когда Дориме взял веник и посмотрел на него так, будто это был не веник, а орудие возмездия. Главное было не то, как посмотрел на веник Дориме, а то, как он его взял и держал. Это действительно был не веник. Он держал веник... как мухобойку.
Мухобойка.
Мисана открыл глаза. Сердце стучало где-то в горле.
Мухобойка — страшное оружие Стринг Тиори, которое может убить, а может больно шлёпнуть или нежно погладить. Ходили слухи, что мухобойка иногда оказывалась у Фольгини, Лапусика, Квокки, Филитольчика, Леви... Но это всё — девочки, а ведь игра — только для мальчиков, без девочек.
Правда, также говорили, что мухобойка будто бы была у Сикораса и Дориме. Но очень давно. Могла она затеряться у Дориме в кладовке?
— Наверняка, — повторил Мисана вслух. И не поверил себе.
Если в руках Дориме была мухобойка — значит, Дориме — девочка. Не мальчик. Не тот, за кого себя выдаёт.
Мисана вернулся на террасу, посмотрел на озеро, затянутое лёгкой дымкой, на садящееся за горизонт солнце и почувствовал, как мир сдвигается.
Дориме — его напарник по бане, его советчик, человек, который учил его искать связки и готовился отодрать Севера... Всю игру Дориме отыгрывал мальчика. "Добрый день! Мне кажется, или намечается что-то гейское?" — это написал Дориме в первый день. Мальчик, который флиртует с мальчиками. Выходит, что весь этот отыгрыш — маска. Хи-хи, да ха-ха, баня, веник, пар — маска. А кто под маской? Девочка!
Мисана не хотел тут девочек. Он настроился на слэш и был готов потерпеть другие стили, но геты — это слишком, тем более что тут точно не было Наташи.
— Я на это не подписывался, — простонал про себя Мисана. — Что делать? Ограбить чей-нибудь домик и слинять отсюда?
Но он обещал найти убийц Фро и дописать фанфик. Мог ли он бросить начатое, когда получил ключ? Если Дориме — девочка, то злодеи — девочки. Значит, нужно выяснить, кто на самом деле мальчик, а кто нет. А ещё у него был новый инструмент: мухобойка. Не та, что в руках лже-Дориме или Стринг Тиори, — а та, что в голове Мисаны. Инструмент, который отличает мальчика от девочки, мирного от злодея, веник от мухобойки.
Он посмотрел вокруг.
— Ладно, — сказал он. — Будем искать девочек.
