Новая инициатива по отправке сообщений в космос может стать наилучшим шансом узнать, одиноки ли мы во Вселенной. Есть только одна проблема: что, если мы не одиноки?
16 ноября 1974 несколько сотен астрономов, официальных лиц и других высоких чинов собрались в северо-западной части Пуэрто-Рико в окружении тропических лесов, в четырёх часах езды от Сан-Хуана. Целью собрания было повторное открытие
обсерватории Аресибо, в то время – крупнейшего радиотелескопа в мире. Огромное строение – гигантская тарелка из бетона и алюминия, диаметром, сравнимым с высотой Эйфелевой башни, неправдоподобно раскинувшаяся в известняковом углублении посреди горных джунглей – была обновлена с тем, чтобы увеличить её точность в десять раз и гарантировать, что она переживёт сезон ураганов.
Чтобы отметить повторное открытие, астрономы, обслуживающие обсерваторию, решили временно превратить наиболее чувствительное из всех созданных устройств для прослушивания космоса в машину, способную ему отвечать. После нескольких речей собравшаяся толпа в молчании находилась на краю телескопа, пока система почти три минуты выдавала громкий писк, состоящий из двух нот, разносившийся в удушливой дневной жаре. Слушатели не могли разобрать это сообщение, но, тем не менее, ощущение от прослушивания двух этих нот, дрожащих в воздухе, многих тронуло до слёз.
168 секунд шума, сегодня известные, как
послание Аресибо, были придуманы астрономом
Фрэнком Дрейком, бывшим тогда директором организации, отвечавшей за обсерваторию. Радиотрансляция отметила первый раз, когда люди намеренно передали сообщение, предназначенное для другой солнечной системы. Инженеры перевели послание в звук так, чтобы собравшаяся группа могла что-то воспринять во время передачи. Но реальный носитель был тихим и невидимым импульсом радиоволн, путешествующим со скоростью света.
Для большинства зрителей это был акт надежды, пусть и символический: письмо в бутылке, брошенное в море глубокого космоса. Но через несколько дней королевский астроном Англии
Мартин Рэйл вынес грозное порицание выходки Дрейка. Сообщив космосу о нашем существовании, писал Рэйл, мы рисковали навлечь на себя катастрофу. Утверждая, что «любые существа из космоса могут оказаться злобными и алчущими», Рэйл потребовал, чтобы Международное астрономическое сообщество осудило сообщение Дрейка и запретило любые новые сообщения. Весьма безответственно, негодовал Рэйл, играться с межзвёздными пространствами, поскольку подобные жесты, пусть и с благородными намерениями, могут привести к уничтожению всей жизни на Земле.
Сегодня, более четырёх десятилетий спустя, мы так и не узнали, были ли основания у страхов Рэйли, поскольку послание Аресибо ещё крайне долго будет идти до своего получателя, скопления из 300 000 звёзд
M13. Если летом вы окажетесь в северном полушарии, то ясной ночью найдите созвездие Геркулеса, 21 звезду, формирующие изображение человека с распростёртыми руками, и немного согнувшего колени. Представьте себе, что вы перенеслись на 400 триллионов километров по направлению к этим звёздам. Хотя вы вышли далеко за пределы Солнечной системы, вы прошли лишь малую часть пути до М13. Но если бы вы могли включить радиоприёмник и настроить его на 2380 МГц, вы могли бы поймать сообщение в полёте: длинную последовательность ритмичных импульсов, 1679 штук, с ясной, повторяющейся структурой, которую можно было бы сразу распознать, как дело рук разума.
Удивительно мало инициатив поддерживает цель послания Аресибо — передачу сообщений формам жизни, находящимся вне нашей планеты. Одной из наиболее известных, вероятно, будет сообщение на борту космического аппарата Вояджер-1 – позолоченный аудиовизуальный диск, содержащий приветствия на разных языках и другие свидетельства наличия человеческой цивилизации – улетевший из нашей Солнечной системы всего несколько лет назад, и перемещающийся с относительно небольшой скоростью порядка 56 000 км/ч. В отличие от него, к концу трёхминутной трансляции послания Аресибо его первые импульсы уже дошли до орбиты Марса. У сообщения ушёл лишь один день на то, чтобы покинуть солнечную систему.
Да, некоторые сигналы, испускаемые деятельностью человека, могли уйти ещё дальше от нас, чем даже Аресибо, благодаря случайным утечкам или широковещательным теле- или радиопередачам. Это послужило основой сюжету романа Карла Сагана «Контакт», в котором описывается инопланетная цивилизация, обнаружившая существование людей благодаря первым телевизионным передачам с берлинской Олимпиады, куда входят и ролики с Гитлером, выступающим на церемонии открытия [это была первая в истории прямая трансляция; само телевещание началось в конце 20-х в США и в начале 30-х в СССР / прим. перев.]. Зернистые изображения
Джесси Оуэнса, а позже
Howdy Doody [американская детская передача / прим. перев.] и
слушания Маккарти, ушли в космос дальше, чем импульсы Аресибо. Но в течение 40 лет после сообщения, переданного Дрейком, немногим более десяти намеренных сообщений было отправлено к звёздам, и большая часть из них – те или иные показательные номера, например широковещание песни Beatles «Across the Universe» [Через Вселенную], посвящённое 40-летнему юбилею её записи. Остаётся надеяться, что инопланетяне, если они существуют, обнаружат эту песню до записей с Гитлером.
В эру радиотелескопов учёные тратят гораздо больше сил на поиски признаков существования иных форм жизни, чем на подачу сигналов о существовании нас. Сам Дрейк сейчас более известен вводом в действие поиска внеземного разума SETI почти 60 лет назад, когда он начал использовать телескоп в Западной Виргинии для сканирования двух звёзд на предмет структурированного радиоизлучения. Сегодня некоммерческий
институт SETI обслуживает целую сеть телескопов и компьютеров, слушающих сигналы из глубокого космоса в поисках инопланетян. Новый проект, похожий на SETI,
Breakthrough Listen, спонсируемый на $100 млн российским миллиардером
Юрием Мильнером, должен радикально улучшить наши возможности обнаружить признаки разумной жизни. Человечество собралось вокруг большего количества ящиков межзвёздной почты, чем когда бы то ни было, с нетерпением ожидая прибытия письма. Но до недавнего времени мы проявляли мало интереса к отправке нашего собственного сообщения.
Теперь эта фаза молчания может подойти к концу, если у растущей группы учёных из разных областей и энтузиастов космоса получится добиться своего. Недавно образованная группа
METI (Messaging Extra Terrestrial Intelligence, послания внеземным цивилизациям), под руководством учёного, бывшего члена группы SETI,
Дугласа Вакоча, планирует отправить несколько сообщений, начиная с 2018 года. Проект Мильнера Breakthrough Listen также рассчитан на поддержку сопутствующего проекта Breakthrough Message, в котором будет проведено открытое состязание на составление послание, которое будет затем передано к звёздам. Но увеличение количества схем отправки сообщений встречает увеличивающееся сопротивление. Среди преемников стиля мышления Мартина Рэйла находятся такие светила, как Илон Маск и Стивен Хокинг, и они предупреждают, что предположения о межзвёздной дружбе демонстрируют неправильный подход к вопросу о внеземной жизни. Они утверждают, что передовая инопланетная цивилизация может ответить на наши межзвёздные приветствия с грацией, подобной продемонстрированной
Кортесом ацтекам, а поэтому лучше всего будет молчать.
Если вы считаете, что у этих трансляций есть шанс попасть к инопланетянам, то решение об их отправке должно быть одним из самых важных, принимаемых нами, как человечеством. Будем ли мы галактическими интровертами, прячущимися за дверями и просто прислушивающимися к признакам жизни снаружи? Или экстравертами, начинающими разговор? А если так, что нам сказать?
Среди списанного великолепия Форт-Масона [бывшая военно-морская база США / прим. перев.] на севере Сан-Франциско, находится бар и площадка под названием Interval. Ей заведует организация
Long Now Foundation, основанная, среди прочих,
Стюартом Брэндом [писатель] и
Брайаном Ино, для культивации долгосрочного мышления. Наиболее известен план группы по постройке часов, которые смогут отсчитывать время в течение 10 000 лет. Long Now утверждает, что площадка в Сан-Франциско должна уводить разум подальше от требующего постоянного внимания настоящего, что видно их деятельности, от прототипов 10 000-летних часов до меню из «вымерших» коктейлей.
Interval кажется подходящим фоном для моей первой встречи с Дугом Вакочем, в частности потому, что Long Now консультирует METI по поводу планирующихся сообщений, а ещё и потому, что концепция отправки межзвёздных сообщений является хрестоматийным примером долгосрочного планирования. Выбор сообщения для отправки в космос может не привести к результату в течение тысячи лет, или сотни тысяч. Сложно представить более долгосрочное решение, стоящее перед человечеством.
Когда мы с Вакочем усаживались в кабинке, я спросил, как он пришёл к сегодняшнему своему состоянию. «В детстве мне нравилась наука, но я никак не мог определиться, какая именно область», — сказал он мне. В итоге он узнал о такой новой быстрорастущей области, как
астробиология (или экзобиология), изучающая возможные формы, которые жизнь могла бы принять на других планетах. Эта область была спекулятивной по натуре – ведь у исследователей нет никаких реальных экземпляров для изучения. Чтобы представить другие формы жизни Вселенной, астробиологам необходимо хорошо разбираться в астрофизике звёзд и планет; химических реакциях, способных удерживать и хранить энергию в предполагаемых организмах; климатологии, описывающей погодные системы на планетах, потенциально совместимых с жизнью; биологических формах, которые могли бы развиться в таких различных условиях. Выбрав астробиологию, понял Вакоч, ему не придётся довольствоваться одной дисциплиной: «Когда вы раздумываете о жизни вне Земли, вы можете возиться со всеми дисциплинами».
Уже в старших классах Вакоч начал думать о том, как можно было бы обмениваться сообщениями с организмом, развившимся на другой планете – живой вопрос для достаточно мало известной подобласти астробиологии,
экзосемиотики. К тому времени, в 1970-х, радиоастрономия продвинулась достаточно далеко для того, чтобы превратить экзосемиотику из приукрашенного мысленного эксперимента в нечто более практичное. Для научной ярмарки Вакоч сделал проект по межзвёздным языкам, и продолжал работать в этой области в колледже, даже когда изучал сравнительное религиоведение в Карлтонском колледже Миннесоты. «Проблема, которую я понял очень рано, и которая продолжала оставаться со мной, состоит в сложности создания сообщения, которое можно было бы понять», — говорит Вакоч. Чтобы не класть все яйца в одну корзину, в институте он изучал клиническую психологию, решив, что это может помочь ему лучше понять разум какого-то неизвестного организма на другом краю Вселенной. А если бы экзосемиотика оказалась профессиональным тупиком, он всегда мог вернуться к более традиционной карьере психолога.
Когда Вакоч учился, SETI превращалась из программы НАСА, финансируемой из бюджета, в независимую некоммерческую организацию, частично поддерживаемую людьми, заработавшими новые состояния в техническом секторе. В 1999 Вакоч переехал в Калифорнию и присоединился к проекту SETI. В последующие годы Вакоч и другие учёные программы всё чаще выражали мнение о необходимости не только прослушивать сообщения, но и отправлять их. Они утверждали, что, хотя пассивный подход был обязательным, активные SETI – направленные на близлежащие звёздные системы радиосигналы высокой мощности – увеличат шансы контактов. Беспокоясь о том, что активный подход поставит под угрозу финансирование программы, совет директоров SETI сопротивлялся попыткам Вакоча. В итоге он решил сформировать собственную международную организацию, METI, с командой учёных из разных областей, в которую входят бывший главный историк НАСА Стивен Дик, французский историк науки Флоренс Ролин Серсео, индийский эколог Абхик Гупта и канадский антрополог Джером Барков.
Новообретённый интерес к отправке сообщений стал популярным по большей части из-за взрывного увеличения количества найденных экзопланет. Теперь нам известно, что Вселенная полна планет, находящихся, как говорят астробиологи, в «зоне обитаемости»; не слишком горячо, не слишком холодно, с как раз подходящей для наличия жидкой воды температурой поверхности. В начале карьеры Дрейка в 1950-х не было известно ни одной планеты вне Солнечной системы. Сегодня мы можем выбирать из большого списка потенциальных планет из зоны обитаемости, а не просто удалённые звёздные скопления. «Теперь нам известно, что практически у всех звёзд есть планеты», — говорит Вакоч, добавляя, что из этих звёзд, «вероятно, у каждой пятой есть потенциально обитаемые планеты. Так что у нас есть огромное количество жилплощади, которую кто-то может населять».
Когда Фрэнк Дрейк и Карл Саган впервые начали думать над созданием сообщения в 1960-х, их подход был эквивалентен письму в бутылке. Мы можем не знать точного адреса планет с высокой вероятностью наличия жизни, Но мы определили множество многообещающих почтовых индексов. Недавнее открытие планетной системы
TRAPPIST-1, в которой три из четырёх планет потенциально обитаемы, породило сильный накал радостного возбуждения, в частности потому, что эти планеты находятся относительно близко к дому: всего 40 световых лет от Земли. Если послание Аресибо каким-то образом дойдёт до развитой цивилизации в М13, то их ответ мы не сможем услышать в ближайшие 50 000 лет. А направленное сообщение к системе TRAPPIST-1 может привести к ответу ещё до конца века.
Фрэнку Дрейку сейчас 87, и он живёт со своей женой в доме, расположенном в старом лесу, где растут секвойи, в конце узкой извилистой дороги в холмах близ Санта-Круз. Подъездная дорога к дому окольцовывает пень секвойи по размеру больший, чем бильярдный стол. Выходя из машины, я вновь вспомнил об инициативе Long Now: человек, отправляющий сообщения с потенциальным временем жизни в 50 000 лет, живёт среди деревьев, зародившихся тысячу лет назад.
Дрейк ушёл на пенсию более десяти лет назад, но когда я спросил его о послании Аресибо, его лицо осветилось при воспоминании. «Мы только что закончили большой проект на Аресибо, я тогда был директором, и меня спросили: не могли бы вы организовать большое мероприятие? — вспоминает он. – Нам нужно было провести какую-то торжественную церемонию. Что мы могли сделать такого яркого? Отправить сообщение!»
Но как можно отправить сообщение для формы жизни, которая может существовать, а может и не существовать, о которой вам ничего не известно кроме того, что она развилась где-то в Млечном Пути? Необходимо начать с объяснения того, как читать это сообщение, что в экзосемиотике называется «букварём». На Земле букварь не нужен – вы показываете на корову и говорите: «Корова». У плашек, отправленных НАСА в космос на аппаратах Пионер и Вояджер было преимущество физических объектов, способных передавать визуальную информацию, которая позволяет вам сопоставить слова с объектами, которые к ним относятся. Иначе говоря, можно нарисовать корову и поставить рядом с ней слово «корова», и тогда медленно, после достаточного количества сопоставлений, начинает проявляться язык. Но физические объекты нельзя перемещать достаточно быстро, чтобы они дошли до потенциальных получателей за приемлемое время. Чтобы передать сообщение через весь Млечный Путь, понадобятся электромагнитные волны.
Но как указать на что-то при помощи радиоволны? Даже если бы вы придумали способ указать на корову при помощи электромагнитных сигналов, у инопланетян в их мире коров не будет, поэтому эта отсылка останется для них непонятной. Вместо этого необходимо серьёзно задуматься об общих с нами вещах, которые будут у наших гипотетических друзей из системы TRAPPIST-1. Если цивилизация развита достаточно для того, чтобы распознать структурированные данные в радиоволнах, у них должно быть много общих с нашими научных и технологических концепций. Если они слышат наше сообщение, то способны на разбор структурированных возмущений электромагнитного спектра, а значит, они понимают электромагнитный спектр каким-то осмысленным способом.
Тогда секрет в том, чтобы просто начать общение. Дрейк решил, что может рассчитывать на разумных инопланетян, имеющих концепцию чисел – один, три, десять, и т.п. А если у них есть числа, у них наверняка должна быть и базовая математика: сложение, вычитание, умножение, деление. Более того, как рассуждал Дрейк, если у них есть умножение и деление, они наверняка понимают концепцию простых чисел – таких, которые делятся только на самих себя и единицу. (В фильме «Контакт» перехваченное сообщение от инопланетян начиналось с последовательности простых чисел: 1, 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19, 23, и т.п.) Многие объекты космоса, типа пульсаров, испускают радиосигналы с определённой периодичностью: вспышки электромагнитной активности, включающиеся и выключающиеся в одно и то же время. Простые числа, однако, являются признаком разумной жизни. «Природа никогда не использует простые числа, — говорит Дрейк. – А математики используют».
При создании послания Аресибо Дрейк полагался на близких родственников простых чисел. Он выбрал отправку 1679 импульсов, поскольку 1679 — полупростое число: число, представимое в виде произведения двух простых, в данном случае 73*23. Дрейк использовал эту математическую причуду для превращения электромагнитных импульсов в визуальную систему. Для упрощения объяснения этого подхода представьте, что отправляю вам сообщение, состоящее из 10 Х и 5 О: XOXOXXXXOXXOXOX. Вы замечаете, что 15 – полупростое число, и строите сетку размером 3х5, оставляя вместо О пробелы. В результате получается следующее:
Если вы читаете по-английски, вы можете узнать в этом сообщении приветствие, слово «HI», размеченное при помощи только лишь двоичного языка.
Дрейк выбрал похожий подход, только использовал большее полупростое число, из которого можно построить решётку 23х73 и отправить более сложное сообщение. Поскольку воображаемые получатели сообщения в М13 вряд ли поймут какой-нибудь человеческий язык, он заполнил сетку смесью математических и визуальных отсылок. В верхней части решётки идёт счёт от 1 до 10 в двоичном коде – это объясняет инопланетянам, что числа будут представлены именно этими символами.
Установив способ счёта, Дрейк перешёл к объединению концепции чисел с отсылками к тому, что у граждан М13 может быть общего с нами. Для этого он закодировал атомные номера пяти элементов: водород, углерод, азот, кислород и фосфор, строительных блоков ДНК. Другие части сообщения более визуальные. Дрейк использовал нули и единицы импульсов, чтобы нарисовать пиксельное изображение человека. Также он включил набросок нашей Солнечной системы и самого телескопа Аресибо. В целом, сообщение получилось таким: вот так мы считаем; вот из этого мы состоим; вот отсюда мы взялись; вот так мы выглядим; вот такую технологию мы использовали для отправки сообщения вам.
И хотя экзосемиотика Дрейка в 1974 году была достаточно изобретательной, послание Аресибо больше представляло собой демонстрацию возможностей, чем реальную попытку контакта – это признавал и сам Дрейк. Для начала, расстояние до М13 в 25 000 световых лет поднимает разумный вопрос о том, будет ли вообще существовать человечество – или то, что мы распознали бы, как человека – к тому времени, как придёт ответ. Выбор направления для отправки сообщения был, по сути, случаен. Проект METI собирается улучшить модель Аресибо, напрямую нацеливаясь на близлежащие планеты из зоны обитаемости.
Одна из недавних планет, добавленных в этот список, вращается вокруг звезды Глизе 411, красного карлика, расположенного в восьми световых годах от Земли. Весенним вечером в Окленде, когда наше собственное Солнце устраивало яркое шоу, медленно заходя за мост Золотые ворота, мы встретились с Вакочем в одной из обсерваторий Центра космоса и наук им. Чабота, чтобы посмотреть на Глизе 411. Полумесяц луны уменьшил видимость звёзд, но не настолько, чтобы я не смог различить тусклый оранжевый цвет звезды, размытую точку света, прошедшего почти 80 триллионов километров через всю Вселенную, чтобы попасть на мою сетчатку. Но вся мощь телескопа в Окленде не поможет различить планету, вращающуюся вокруг красного карлика. Однако в феврале этого года команда исследователей, использовавших телескоп Кек-1 на горе Мауна-Кеа на Гавайях объявила об обнаружении «сверхземли» на орбите Глизе, скалистой горячей планеты, превышающей по размеру нашу.
Группа METI намеревается улучшить послание Аресибо не только выбрав целью определённые планеты, такие, например, как сверхземля на орбите вокруг Глизе, но и пересмотрев природу самого сообщения. «Оригинальная схема Дрейка демонстрирует предубеждение о том, что зрение – универсальное качество разумной жизни», — сказал мне Вакоч. Визуальные диаграммы – сформированные через полупростые числа, или выгравированные на плашках – выглядят вынужденным способом кодирования информации, поскольку люди в результате эволюции приобрели необычайно острое зрение. Но, возможно, инопланетяне пошли по другому пути развития, и достигли уровня развитой технологической цивилизации с разумом, выросшем на основе какого-то другого чувства: слуха, к примеру, или ещё какого-то способа восприятия окружающего мира, для которого не существует земного эквивалента.
Как и многие другие дебаты SETI/METI, вопрос визуальных сообщений быстро скатывается в более глубинные области, например, в определение связи между разумом и зрением. Неудивительно, что варианты глаз независимо друг от друга так много раз появлялись в результате эволюции, учитывая, что свет передаёт информацию быстрее любого другого канала. Преимущество в скорости передачи, вероятно, применимо и к другим планетам, находящимся в зоне обитаемости, даже если они расположены с другого края Млечного Пути, и кажется правдоподобным, что у разумных существ должна выработаться некая визуальная система.
Но ощущением более универсальным, чем зрение, должно быть ощущение времени.
Ханс Фройденталь в своей книге "
Линкос: схема языка для общения в космосе", одна из вдохновивших экзосемиотику книг, опубликованная более полстолетия назад, активно опирался на временные подсказки. Вакоч и его коллеги работали с языком Фройденталя на ранних стадиях разработки послания. В линкосе длительность используется в качестве ключевого строительного блока. За импульсом, длящимся определённое время (допустим, секунду), следует последовательность импульсов, обозначающих слово «один»; за шестью импульсами следует слово для «шести». Свойство сложения можно продемонстрировать, отправив слова для «трёх» и «шести», а затем отправив импульс длительностью в девять секунд. «Это возможность указать на объект, когда перед вами ничего нет», — поясняет Вакоч.
Другие энтузиасты отправки сообщений считают, что нам не надо заморачиваться с простыми числами и общими отсылками. «Забудьте об отправке математических уравнений, числа пи, простых чисел или последовательности Фибоначчи», — утверждал главный астроном SETI Сет Шостак в своей книге от 2009 года. «Если мы хотим отправить сообщение с земли, я предлагаю просто скормить передатчикам Google. Отправим инопланетянам всемирную сеть. В микроволнах на такую передачу уйдёт полгода; с использованием инфракрасных лазеров время уменьшается до не более двух дней». Шостак считает, что сам объём переданной информации сможет помочь инопланетянам расшифровать его. В археологической истории встречались подобные прецеденты: сложнее всего взломать код, от которого осталось всего несколько фрагментов.
Отправка всего Google стала бы логическим продолжением сообщения Дрейка от 1974 года, если не в системе кодирования, то в содержании. «Послание Аресибо короткое, но стремления его энциклопедичны, — сказал мне Вакоч, пока мы ждали, когда стемнеет в холмах Окланда. „Один из предметов изучения, связанных с нашей передачей, заключается в полной противоположности. Вместо энциклопедичности применять выборочный подход. Вместо огромного потока данных сделать что-то элегантное. И часть этой задачи – понять, какие у нас есть самые фундаментальные концепции“. Есть в вопросе, с которым борется Вакоч, что-то провокационное: учитывая все наши достижения, как вида, какое наиболее простое сообщение мы сможем создать, чтобы оно производило впечатление интересных существ, достойных межзвёздного ответа?
С точки зрения критиков METI, нам нужно вместо этого беспокоиться о том, в какой форме может прийти ответ: в виде смертельного луча или армии оккупантов.
Ещё до того, как Дуг Вакоч даже заполнил документы на регистрацию некоммерческой организации METI в июле 2015 года, десяток светил науки и технологий, включая Илона Маска, подписали заявление, категорически протестующее против реализации проекта, по крайней мере, до проведения всестороннего обсуждения планетарного масштаба. „Намеренная подача сигналов другим цивилизациям Галактики Млечный Путь, — указано в заявлении, — заставляет волноваться всех людей Земли, как по поводу сообщения, так и по поводу последствий контакта. Всемирное научное, политическое и гуманитарное обсуждение должно произойти до отправки какого-либо сообщения“.
Одним из подписантов этого сообщения был астроном и фантаст Дэвид Брин, ведущий горячую, но дружескую дискуссию с Вакочем по поводу разумности этого проекта. „Не думаю, что кто-то должен ставить наших детей перед свершившимся фактом, основанным на небрежных предположениях и суждениях, которые не были проверены и подвергнуты экспертной оценке“, — сказал мне он во время звонка по Skype из своего домашнего кабинета в Южной Калифорнии. „Если вы собираетесь сделать что-то, что изменит фундаментальные наблюдаемые параметры нашей Солнечной системы, то как насчёт выпуска заявления о влиянии на окружающую среду?“
эйджизм есть в принципе и в самих компаниях же. многим в молодой коллектив нужны такие же молодяги 
увы
